Главная | вверх

Яковенко - Харами (73 из 103)

назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью
А сколько там чехов? И вообще, какой план у отцов — командиров?

Частичный ответ на все это дал окончательно осоловевший прапорщик, который стал кричать, что этот поход — верная смерть, что он еще так молод, чтобы умирать, и прочее — уже, правда, лишенное осмысленного выражения. Сэм стал утешать его, говоря, что жизнь все равно одна, что прожить ее надо так… И все такое… И уже минут через пять Гусебов ревел песню про танкистов, и клялся умереть за Сталина, которого в глаза не видел, и который уже сам лет сорок назад как умер…

Короче, к бою мы готовились «основательно». Вася под шумок спрятал одну бутылку на утро. Еще одну, как я точно знал, Поленый убрал подальше сам, чтобы выпить непосредственно перед началом баталии.

Допивать до конца я не стал. Вышел на воздух, подошел к обрыву и присел на краешек. Вечернее солнце мягко освещало окружающий мир. Ветер казался теплым. Огромное пространство, расстилавшееся подо мной, перехватывало дыхание. Под влиянием винных паров мне хотелось плакать от этой красоты и непонятной грусти. Как знать, может быть, спустя много лет, эти воспоминания будут греть мне душу, сниться по ночам, сжимать сердце, как ушедшая молодость?

Неподалеку наши бойцы, под чутким руководством сержантов чистили автоматы. Я с трудом сконцентрировал на них взгляд, и вспомнил, что это же я сам утром передал им пенал с принадлежностями для чистки.

Мелькнула мысль: «Надо не забыть забрать его, а то уйдет в неизвестном направлении — концов не найдешь».

Я почувствовал, что хочу спать. Глаза просто закрывались помимо моей воли. Идти обратно в палатку к Сэму совершенно не хотелось. Идти в свою палатку, не слишком приятно пропахшую каким-то непонятным земляным запахом? Особого энтузиазма это не вызывало, но валяться на открытом воздухе в пьяном виде было совершенно невозможно. Это было не в моих принципах. Я же не алкаш, и не бомж какой-нибудь!

Пришлось подниматься и ковылять в палатку к себе. По дороге все же напомнил Крикунову, что за пенал он отвечает лично своей головой.

На этот раз Вася разбудил меня как положено — в три часа ночи. Я встал, потянулся: голова была ясной, ничего не болело — даже удивительно — и пошел на позиции. Выходя из палатки, услышал, как Рац рухнул на мое нагретое место. Как он, бедняга, выстоял-то столько в нетрезвом состоянии. А вообще… Может, он и не стоял?

На боевом посту находилась «святая троица» — Папен, Пимон и Рамир.

— Как самочувствие? — заботливо спросил Рамир.

Я прищурился: нешто издевается? Хотя не похоже. Уже язык повернулся, чтобы отрезать: «Сам не сдохни!», но я передумал. Зачем оскорблять Рамира таким ответом? Ведь он же не только солдат, но и человек, в конце концов! Я молча улыбнулся и просто кивнул головой.

Через полчаса тихого ступора что-то мне стало казаться подозрительным. Что-то было не то. Чего-то не хватало. О! Понял! Не было движений сбора. Ведь если сегодня выступать, должны уже начаться шарахания. Но тишина. Никто нигде. В чем же дело?

Я спросил бойцов, не слышно ли чего о походе?
назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.