Главная | вверх

Яковенко - Харами (64 из 103)

назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью
 — Хотя ты, может быть, и не строишь.

Я обиделся, но промолчал. На нашего замполита было бесполезно обижаться. Он все равно этого не понимал.

— Объявили что? Объявили прекращение огня. Понял? А мы его нарушим. Сейчас пойдем к Семену, и из его пушек обстреляем Ведено… Я думаю, долетит — тут по карте всего — навсего двадцать километров по прямой.

Я начал прикидывать сам:

— Так, максимальная дальность — четырнадцать километров. Плюс охеренное превышение… М-да…Знаешь, Леонид, может быть, и правда долетит.

Косач аж подпрыгнул:

— Ну а я тебе о чем говорю? И я о том же!.. Все, пошли.

Мы нашли Сэма в депрессии и неге. Толком даже не выслушав нас, он загорелся идеей, и крикнул своих «монстров». Монстры нехотя появились, но увидев оживленного и повеселевшего командира, быстро зашевелились сами. Они заряжали орудия, а Косач дергал за спусковой рычаг.

— С началом летней кампании! — съязвил наш славный политрук, и ускакал к штабу, бросив меня и Поленого в одиночестве.

Наверное, он помчался слушать радио — объявление о срыве мирного процесса ввиду открытия огня. Нам послушать радио он не давал, да честно говоря, не очень и хотелось. Даже на захват Буденновска отреагировали как-то вяло. Я, например, вообще узнал об этом почти случайно. В общем, замполит был какой-то неправильный. Вместо марксизма — ленинизма пропагандировал анархию, вместо политинформации производил глубокое умалчивание. Зато не по теме разговаривал много и с удовольствием.

Прошло два дня и о своей болезни заявил Куватов. Он сильно чихал, кашлял и жаловался на невыносимую слабость во всем теле. Я положил ему руку на лоб. Лоб был очень горячим. Глаза тусклые, вялые. Я даже не усомнился, что он и правда заболел.

В отличие от Бабаева, на Куватова можно было положиться, и если он сказал «не могу», значит, и правда не может. Вася приказал ему собрать свои вещи и отвел больного к Лебедеву. Больше я Куватова не видел. В этот же день его отвезли в ближайшую больницу в Анди, а потом переправили в госпиталь.

Зато через день к нам в батарею прибыло пополнение.

Когда я вернулся из палатки Семена, вдрызг проигравшись, то обнаружил, что на наших ящиках с минами в большой задумчивости сидит высокий, худой и небритый боец. Зимняя шапка с одним отвернутым и торчащим в сторону ухом, грязная шинель и нечищенный автомат дополняли сомнительной красочности портрет.

Оборванец выжидательно посмотрел на меня, и опустил голову на грудь.

— Ты кто? — спросил я его, покачиваясь на носках и засунув руки в карманы.

— Я в минометную батарею переведен, — глухо, как из бочки, донесся до меня ответ.

Мы оба замолчали. Я молчал, потому что думал, кого нам подсунул Лебедев? А почему молчал боец — не знаю. Возможно, он вообще был малоразговорчивым.

— Как тебя хотя бы зовут, молчун? — я попытался подбодрить его вопросом.

— Пименов.

— Из каких Пименовых будешь?

— Из гранатометчиков я.

— От Инина? — я, честно говоря, удивился. Не ожидал такого ответа.

— Нет, — сразу замотал головой боец, — я гранатометчиком в части числился, в третьем батальоне.
назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.