Главная | вверх

Яковенко - Харами (43 из 103)

назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью
И вообще, как ты себе это представляешь.

— А я охотник, таежник. Следы читаю, белке в глаз попадаю. Разведка это моя стихия.

Я обомлел, а потом снова заколебался: а что, если и вправду пустить солдата на обследование. Вряд ли он что-то найдет, после того как сам протрезвевший Садыгов полдня искал в пепле руины доказательства причастности хозяина дома к боевикам. Ничего не нашел. Утешило его только то, что именно где-то в этом месте каждую ночь в ночные приборы наблюдали зеленые круги от вражеских ПНВ. По рассказам самих наблюдателей вся местность вокруг нас по ночам просто кишела этими зелеными пятнами. Поэтому папоротник очень рассчитывал на показания наблюдателей и позицию отцов — командиров, если хозяин дома пойдет в суд.

А вот у меня после всех вышеописанных наблюдений появилось очень большое недоверие к этой нехитрой методике определения противника. Получалось, что чуть ли не поголовно все местные боевики были вооружены приборами ночного видения, в которые и изучали нас каждую ночь.

И где тогда, спрашивается, снайперский огонь, которого все так боялись? Какого черта осматривать нас каждую ночь так подробно, зачем еженощно ставить мины, которые утром все равно снимают саперы?

Почему они нас не трогают? В чем дело?

Был разговор, что этот перевал можно и обойти, ничего страшного, и все караваны уже давно идут в объезд. А чего мы здесь тогда торчим? В ответ кто-то в темноте сказал, что, во-первых, намного дольше проезжать, а во-вторых, может быть где-то там с них, с чехов, стригут подорожные во всех количествах и во все щели.

И вообще нечего умничать, закрыли перевал, выполняем задачу, потерь нет, и радуйтесь, идиоты, и не ищите себе на жопу приключений.

С этим было трудно не согласиться.

В общем, я сказал Попову, что нечего там лазать по грязи и пеплу. И, кстати, если он не слишком сильно против, то буду называть его Папен. Был такой кудрявый нападающий в сборной Франции, и вообще звучит приятнее и приличнее, чем его собственная фамилия. Насчет «приличнее» он не врубился, но объяснять ему лингвинистические тонкости я не стал. Тем более, что мы уже пошли в гору, и дышать стало тяжелее. Я чувствовал это не только по себе, но и по учащенному дыханию Папена.

Звук, который возник позади нас, честно говоря, заставил меня приободриться — это был явно наш тягач. Хотя Гусебов и не обещал довезти меня обратно, но все же я рассчитывал прицепиться к его технике. Или, по крайней мере, потом, при случае, пристыдить. Поэтому я очень удивился, когда прапорщик накинулся на меня с упреками:

— Ты чего не ждал меня на развилке!? Я там зря десять минут простоял!

Я сделал крайне удивленное лицо и, кося под тупого, протянул:

— Ты же сказал, что не возьмешь меня…

Видно, папоротник сам забыл об этом, потому что орать перестал, и даже как бы ему стало неудобно.

Мы с худощавым Папеном быстро вскарабкались на броню, но тут наши пути разошлись: сержант бодро плюхнулся задом прямо в грязь, а я остался на корточках и решил держаться до последнего — мне было жалко свои штаны, итак не отличавшиеся чистотой.
назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.