Главная | вверх

Яковенко - Первомайский (19 из 32)

назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью
Подошедший на такое веселье Карабут спросил, не будут ли они ещё куда-нибудь сегодня переезжать. Витя в очередной раз за этот день пожал плечами:

— Мы люди маленькие. Куда скажут, туда и поедем!

Так Карабут и ушёл в неопределенности. Он, может быть, и ещё постоял бы, но Волков так выразительно на него посмотрел, что сержант счёл за лучшее побыстрее удалиться…

Пока в очередной раз окапывались, наступила ночь — время выставлять караулы.

— Ну, друзья, — сказал Волков притихшим рядовым, — кто будет стоять первым?.. Шиганков! Тебе кто больше нравиться? Лисицын или Федя? Чего молчишь? Ну, например, кого бы тебе хотелось поцеловать?

Шиганкову целовать не хотелось никого, но выбора у него особого не было, и он предпочёл своего земляка Лисицына.

От этой комедии Витю разобрал неудержимый смех, да так, что он даже согнулся. Шиганков стоял в шинели без ремня (куда дел?), а поле было белым-белым, и от того ночь казалась светлой…

Позади, в линии машин, разожгли костры. По идее, это было запрещено, но, как говорится, если очень хочется, то можно. Воины сливали солярку из бензобаков в каски, поджигали её и грелись вокруг, ведь многие после прошедшей ночи нехорошо кашляли и чихали. Витя подошел к своему «Уралу». В костре пылали доски из ближайшего забора, обильно политые горючей жидкостью. Ближе всех к костру сидели Аншаков, и, конечно же, Серый, которого било как в лихорадке. Было видно, что он серьёзно болен. Витя поморщился, ему не хотелось видеть этого солдата — почему-то Витиной совести становилось нехорошо из-за него. Поэтому Поддубный ушёл опять в линию орудий.

Так он и ходил туда — сюда несколько часов подряд. В четыре утра он опять перепоручил все заботы Логману, а сам с неописуемым удовольствием полез спать на освобожденное место. «Только бы уснуть раньше, чем заболят колени», — уже засыпая, подумалось ему…

Поддубного разбудило солнце, бившее ему прямо в лицо через стекло кабины. Он открыл глаза: небо было голубым и безоблачным, чистый снег по линии взора искрился, ветер исчез, а мороз усилился.

Стихийно начался завтрак. Витя, охваченный общим настроением, достал банку рыбных консервов, легко вскрыл её с помощью штык-ножа (нравился ему очень этот нож и носил он его всегда при себе с удовольствием), и с большим аппетитом поел.

Примерно спустя полчаса батарею построили. И началось шоу: корчились от смеха контрактники, неприлично ржал Зарифуллин (хотя в армии иногда довольно трудно понять: что считать приличным, а что нет), и солдаты, глядя друг на друга тоже смеялись, но посдержаннее. Субординация-с! И было от чего посмеяться! Сводная батарея второго артдивизиона напоминала скорее африканский корпус в степях Дагестана, чем сынов славянского народа. Иссиня-черными лицами, последствиями ночи, проведённой над соляркой, сверкая желтовато-белыми зубами и белками глаз, выделялись Серый и Аншаков. («А Серый-то жив», — удовлетворённо отметил Поддубный). Остальные были несколько светлее, склоняясь скорее к арабскому цвету кожи.
назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.