Главная | вверх

Яковенко - На южном фронте без перемен (240 из 291)

назад вперед | первая -100 -10 +10 последняя | полностью
Кроме ротного, там жили два денщика и капитан Гафуров. Гаджи постепенно перетаскивал лекарства из нашей машины куда-то к себе. Я не возражал, Найданов тоже. Но вот только пойти посмотреть телевизор я не мог. Как-то раз хотел заикнуться, а потом посмотрел на Франчковкого… И передумал.

В конце концов, я нашел в одной из наших «шишиг» Швейка! Целую книгу. Несколько страниц, правда, были выдраны… Но это было терпимо. Зато я мог перечитать бессмертное произведение Ярослава Гашека… И сопоставить с нашей действительностью.

И чем дальше я читал, тем меньше мне хотелось смеяться, и тем больше я приходил в ужас. Восемьдесят два года прошло с описываемых событий, а не изменилось, можно сказать, ничего. И несмотря даже на то, что Гашек писал об австрийской армии, все было так похоже…

Солнце, тепло и свежий воздух исчезли на третий день. Нет, свежий воздух не исчез. Исчезли солнце и тепло. Небо заволокло, по утрам поднимался густой туман, а воздух был насквозь пропитан сыростью. Все, ночевка под открытым небом закончилась. Я резко перебрался в кабину, и так же резко оживилась вошь. Причем так оживилась, что полночи я проводил за почесываниями. Ноги мои были расчесаны до крови, и я всерьез опасался, что в одну из ран может попасть такая гадость, что стрептодермия покажется легких насморком. Одеколон мой, (как тот, что я взял из Темир-Хан-Шуры, как и тот, что я нашел в Белготое), давно закончились, и протирать раны, руки и лицо было нечем.

Несколько раз прошел дождь, и те окопы, которые мы вырыли под минометы и ящики с боеприпасами, наполнились водой. Ящики пришлось срочно грузить обратно в машины, ну а на минометы пока махнули рукой. Запасы нормальной еды закончились, и, со вздохами и матом, мы начали пробовать проспиртованный хлеб.

Я попробовал… И выплюнул. Какая гадость! Вы можете себе представить, что водку надо не пить, а жевать? Вот именно жевать? При этом никакого опьянения нет, и не предвидится. Как этого удалось добиться, я не знал. Но эффект был именно такой — страшная горечь без малейшей компенсации. Я отказался от такого счастья. Все остальные — тоже. Пришлось перейти на одно мясо, но при этом почти закончилась соль. А есть мясо без хлеба и соли… Это вам не колбаса!

Честно говоря, у меня началась депрессия. Постоянная чесотка, невкусная пресная еда, сырость, безделье, грязь. И никаких перспектив. Несколько я раз я обходил окрестности, конечно, стараясь соблюдать некоторые меры предосторожности. Мало ли кто может крутиться возле нас. Ничего интересного обнаружить мне не удалось, за исключением одного дерева, на котором кто-то довольно давно вырезал — «1988 г». Кто вырезал, зачем вырезал? Ну, увидел я его знак, ну и что? Что мне или ему это дало? Ничего.

Да, вот еще что. Здесь, в лесу, было разбросано довольно много больших турецких банок из под масла. Их желтый цвет был мне хорошо знаком. Эта «гуманитарка» шла явно не нам, и явно не из федерального центра. Мы считали, что это была помощь боевикам со стороны Турции.
назад вперед | первая -100 -10 +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.