Главная | вверх

Гьяцо, Чен - Мудрость прощения (33 из 99)

назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью
— Но, кроме того, он невероятно волевой человек; и это прекрасно известно тем, кто работает в непосредственной близости от него. Именно это качество притягивает к нему таких людей, как я.

— Его сила? — уточнил я.

— Да, — он сделал паузу. — Без сомнения, его сострадание — всеобъемлюще. Но, если откровенно, он не слишком легкий босс. И мерит он вас не обычной меркой. Я прекрасно понимаю, что работаю на человека невероятно высоких принципов. И для меня это очень важно, потому что позволяет мне держаться определенных рамок. Я не позволяю себе выходить за их пределы.

— Лоди, вы работаете у него давно. Не сомневаюсь, что вы питаете к нему глубокое уважение, — уважение, гораздо большее, чем обычное преклонение перед Далай Ламой. Почему?

— Позвольте рассказать вам, что произошло во время волнений на площади Тяньаньмень[12 - 3-4 июня 1989 года на площади Тяньаньмень в Пекине была расстреляна мирная демонстрация студентов и рабочих. Сотни человек были убиты, тысячи ранены и арестованы. После чего последовали массовые аресты, скорые суды и казни.], — сказал Лоди Гьяри. — Когда произошла та трагедия, я был министром иностранных дел Далай Ламы. В то время, после неоднократных спадов и подъемов в отношениях, мы стояли на пороге начала диалога с китайцами. Главой Объединенного фронта был Ян Минфу. Так или иначе, нам удалось наладить контакты. Была достигнута принципиальная договоренность о предварительной встрече в Гонконге, в ходе которой предполагалось определить место и время начала переговоров.

Я понимал, что для Далай Ламы и всех живущих в изгнании тибетцев нет ничего важнее, чем склонить китайцев сесть за стол переговоров. Все их усилия в последние четыре десятилетия были подчинены этой цели. Большинство здравомыслящих тибетцев полагали, что подлинное сближение с китайцами — это единственный способ спасти самобытность Тибета от приливной волны китайских мигрантов, сметающей буквально все на своем пути. Но, несмотря на громадную моральную силу Далай Ламы, китайцы крайне редко демонстрировали готовность что-либо обсуждать.

— Когда на площади Тяньаньмень случилась эта трагедия, — продолжал Гьяри, — я как раз готовился к встрече. Прекрасно помню, что я был дома, в Дхарамсале. За мной заехал один из водителей Его Святейшества — меня немедленно требовали во дворец. Я быстро надел тибетскую одежду; водитель, следуя инструкции, повез меня в резиденцию Его Святейшества, а не в офис. Когда я прибыл, Тэндзин Гейче уже ждал меня. Вдвоем мы направились в комнату Далай Ламы.

Тогда я впервые увидел Его Святейшество очень, очень взволнованным. Он неподвижно стоял спиной к двери, заложив руки за спину, — необычная для него поза, мне даже вспомнился Наполеон. Не обернулся к нам, когда мы вошли; мы пожали ему руки из-за спины. Далай Лама напряженно о чем-то думал. Он обошелся без обычных приветствий и сразу спросил: «Вы видели? Видели?»

Конечно, мы видели. По телевидению ничего другого не показывали; конечно, мы поняли, о чем он. Так что ответили утвердительно.
назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.