Главная | вверх

Гьяцо, Чен - Мудрость прощения (10 из 99)

назад вперед | первая +10 последняя | полностью
На стенах — тибетские свитки. Мы сели в простые, но очень удобные индийские кресла и стали ждать. Перспектива встречи с тем, кого многие считали богом и царем, взволновала меня. Правда, к волнению примешивалось неприятное предчувствие. Как ни мало я знал о Тибете, но мне было хорошо известно, что в пятидесятые годы китайцы вторглись в страну Далай Ламы, убили многих его подданных и вынудили искать убежища в Индии. По общему мнению, обращение китайцев с тибетцами во время оккупации было ужасным. А я, прямой потомок подданных Желтого Императора[8 - Желтый Император — Хуанди, легендарный правитель Китая и культурный герой, якобы правивший между 2697 и 2597 годами до н. э.], вознамерился предстать перед лицом правителя тибетцев. Мне казалось маловероятным, чтобы Далай Лама со времени изгнания в 1959 году встречал много китайцев. Я боялся, что он отнесется ко мне враждебно.

Пока я пытался представить возможное развитие событий, вошли два молодых монаха в одинаковых темно-бордовых одеждах. Далай Ламу я узнал сразу. В то время ему было 37 лет. Он был в очках. Выглядел поразительно молодо — лицо совсем без морщин. Его лицо, в отличие от лиц его соотечественников, было неожиданно бледным, с тонкими чертами. Его кротость и скромное поведение оказались еще одной неожиданностью. Худой, едва ли не тощий.

Другой монах тоже оказался худым, только значительно ниже ростом. Позднее я узнал, что зовут его Тэндзин Гейче Тетхонг, что он отпрыск знатного лхасского семейства, переводчик Далай Ламы и его личный секретарь.

Собираясь сесть, Далай Лама бросил взгляд в нашу сторону. И впервые увидел меня. Задержал взгляд на моей эспаньолке и хихикнул. Не засмеялся раскатистым баритоном, который я позднее так хорошо изучил. А именно хихикнул на высокой ноте. Ему было трудно подавить смех, и, силясь сдержаться, он согнулся едва ли не пополам. Тэндзин Гейче мягко положил руку ему на плечо и направил к креслу. Шерил сидела в полной растерянности — неожиданное хихиканье глубоко ее поразило.

В тот мартовский день я чувствовал себя крайне неловко. Попросту не представлял, что буду делать. Простираться ниц я не умел. Да и в любом случае я не испытывал никакого подобострастия по отношению к этому молодому человеку, хихикающему по поводу моей внешности.

Далай Лама наконец успокоился. Застенчиво улыбнулся Шерил, когда она преподнесла ему кха-ту — белый шарф-подношение. Я развернул свой и тоже подошел к нему. Он украдкой взглянул на меня и снова захихикал. Даже Тэндзин Гейче, державшийся вполне торжественно, расплылся в улыбке.

Следующие полчаса я запомнил плохо. Совершенно выпало из памяти, как началась беседа. Смутно припоминаю, что Шерил рассказывала о себе, говорила, что исповедует тибетский буддизм, что она подруга миссис Дори Ютхок из Нью-Йорка. У Шерил было несколько вопросов к Далай Ламе, главным образом по практике буддизма. Я давным-давно  позабыл  и  ее  вопросы,  и  его  ответы.  Тэндзин  Гейче  старательно  переводил.  В  то время английский язык Далай Ламы был даже хуже того пиджин, на котором говорят многие индусы.
назад вперед | первая +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.