Главная | вверх

Громовский - Феникс (82 из 182)

назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью
И все же, в облике далекого предка было что-то чужое, непонятное, необъяснимое словами.

Станичный атаман Макар Колосов с покойным достоинством восседает на крепком, красивом стуле, левая рука опирается на край стола. На столе громоздятся книги, стоит горшок с высоким комнатным растением с длинными узкими листьями. За спиной прапрадеда - большое окно. Оттуда бьет яркий свет потустороннего мира, так что детали заднего плана утопали, растворяясь в некой солнечно-мистической белизне. Этот, гарсиамаркесский мистический свет, подобный тому, что освещал бессмертного старца Мелькиадиса, особенно интриговал Георга. Что там, за окном?

Предок в упор смотрел на своего далекого потомка, словно бы вопрошая, в ладу ли с совестью живешь? все ли ты сделал для своего государства? Макар истинный воин, честно воевавший за Веру, Царя и Отечество, имел права спрашивать. Вот что было главным в этом образе - уверенность! Уверенность в правоте своей жизни. Уверенность, что не напрасно ее прожил. Он твердо, без колебаний, был уверен, что Бог есть, что Россия - самая могущественная страна в мире...

Георгу особо похвастаться было нечем: ни твердой верой в Бога, ни определенностью жизненной позиции, ни ратными подвигами, ни даже потомками; и он стыдливо отвернулся, подошел к мольберту, на котором стояла его последняя картина, почти законченная. Почти, потому что над картиной, в принципе, можно работать до бесконечности. Пока не испортишь ее. Если в скульптуре надо отсечь все лишнее, то в живописи, где идет не отсекание, а прибавление, наслоение мазков, главное - вовремя остановиться.

2

В последние годы уходящего века в творческой вселенной Георга шла борьба двух, а может быть, и нескольких направлений. В графике он воплощал образы если не абстрактные, то очень близкие сюрреализму. В работах же маслом он отдавал предпочтение старой школе реалистической живописи. Однако Георг не любил дежурных бездушных пейзажей или другой крайности - грязных выплесков подсознания. В картине, считал он, обязательно должна биться мысль, озаряемая высокими идеями. Идеями добра, красоты, гармонии, образами невысказанных желаний, не воплотившейся мечты. Очень желательно, чтобы картины твои излучали добрую энергию.

В своих работах он, скорее, был склонен к символизму. Ибо вся наша жизнь - символ. Впрочем, он старался не обзывать свою творческую манеру каким-нибудь "измом". Георгу хотелось через реализм, имея его в основе, как фундамент, выйти на какие-то новые рубежи. Но вот на какие именно рубежи, он не представлял. Однако трудно добиться впечатляющих результатов, когда не знаешь, чего ты собственно хочешь... Не то чтобы он разуверился в реализме, но все чаще накатывало на него черная полоса творческой неудовлетворенности. Он чувствовал себя лошадью, скованной упряжью, ведомой педантичным возницей, требовавшего неукоснительного соблюдения правил уличного движения. Но как хотелось, Боже! как хотелось сбросить с себя эту надоевшую упряжь и вольным скакуном мчаться по бескрайней степи, презрев все правила движения.
назад вперед | первая -10 +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.