Главная | вверх

Громовский - Феникс (107 из 182)

назад вперед | первая -100 -10 +10 последняя | полностью
Впрочем, зеркальные витрины и тогда уже не были в диковинку. И уж точно дома красили не по-теперешнему - фасад намалярят, а боковины грязные. Нет, уж если вы взялись за дело, так извольте, судари вы мои, обновить здание со всех сторон. Но где им это понять. Культура низов. Георг помнил, как в детстве, в бараке у них жила девица Татьяна. На свидания бегала в босоножках, ноги голые, губы накрасит, а пятки грязные.

Впрочем, Бог с ними, с задниками. При большевиках и этого не было.

В одном из старинных подновленных домов, на первом этаже и располагалось кафе "Ройал", или просто "Рояль", как стал называть его простой люд. В больших, доходящих почти до земли, окнах с зеркальными стеклами были вставлены цветные витражи, непременным элементом которых была замысловатая корона, то ли Российской империи, то ли какой-то Утопической. Массивная, черного цвета входная дверь из натурального дерева имела весьма солидный вид. Над входом повесили огромный фонарь, очевидно, для пущего антуража. Только вот стекла фонаря были почему-то красного цвета. Наверное, хотели, чтобы покрасивее было, напрочь забыв при этом, какие заведения оснащались этаким атрибутом - красным фонарем.

С этим кафе у Георга связан целый пласт воспоминаний, бережно хранимый, как альбом со старыми фотографиями. Он давно сюда не заглядывал и даже сейчас не решался войти, словно боясь застать врасплох свое прошлое.

Боже! как здесь раньше хорошо было: шумно, весело, дымно. Молодежное кафе. Модное место. Собирались студенты, местная интеллигенция, ну и рабочие парни заходили. Тогда еще не было такого бесстыдного деления по национальному признаку. Еще жили идеи интернационализма, особенно здесь, на левом берегу. Литавцы и русские вперемежку сидели за столиками и не всегда поймешь, "кто есть ху", как говаривал Горби. Пили кофе кофейниками и жутко дымили сигаретами. Прожорливый автомат глотал пятаки и выдавал мелодию за мелодией. Вначале это была хилая советская эстрада, позже разрешили польскую. И это уже был предел дозволенного. Но они были счастливы, несмотря ни на какие ограничения.

Автомат съедал очередной пятак и вновь с хрипом, с натугой играл и пел: "...О мами! О мами-мами блю, о мами блю...". И еще: "Ты и я, и ночь. Я и ты, и наша ночь! Ты и я, я и ты, и наша ночь!.." Песня глупая, но за душу хватала сильно...

Георг повернулся в сторону близкого перекрестка, посмотрел на часы, висящие на столбе. Времени до прихода Инги оставалось предостаточно, чтобы не торчать здесь истуканом, а с чувством и остановками прогуляться по исторической части города.

Идя по панели тротуара, выложенного вручную, разглядывая дугообразные узоры из камня, он вспоминал, как вживался в эту страну, как врастал корнями в ее негостеприимную почву. И как постепенно она приняла его, обволокла, точно сосновая смола обволакивает муравья, затвердела, и он оказался уже внутри этой стеклянной массы, стал частью ее вместе с сосновыми иголками, камушками, вместе со всем мусором жизни. И вот теперь, чтобы выбраться из этого кусочка янтаря, по большей части теплого и уютного, и начать новую жизнь, новую жизнь в России, нужно было разбить его.
назад вперед | первая -100 -10 +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.