Главная | вверх

Грин 1 Восход Голубой Луны (260 из 319)

назад вперед | первая -100 -10 +10 последняя | полностью
Последняя причина гораздо более вероятна, но по Харальду никогда не скажешь. По Харальду никогда ничего нельзя сказать.

Король Джон вздохнул и отвел глаза. У него было большое искушение просто повернуться и уйти, однако он понимал, что так нельзя. Нельзя, чтобы Харальд подумал, что король боится посмотреть ему в лицо. Это… скажем, небезопасно.

«Ты — мой старший сын», медленно произнес король, снова встретившись взглядом с Харальдом. «Когда ворота наконец откроют, ты будешь рядом со мной по правую руку. Но Руперт тоже мой сын и он будет по левую руку. Для морали наших войск жизненно важно, чтобы мы все трое выступали против мрака единым фронтом. У нашей армии и без того достаточно хлопот, чтобы раздумывать над тем, чьим приказам подчиняться, а чьим нет. У нас больше нет времени на политику. Поэтому больше не должно быть никаких открытых разногласий между тобой и Рупертом. Это ясно, Харальд?»

«Совершенно ясно», ответил Харальд.

«Хорошо», сказал король. «Больше нам нечего обсуждать, не так ли?»

«Я видел, ты говорил с Магом», сказал Харальд. «Он все пьет?»

«Да. Но сделает что надо когда надо.»

«Скажи мне», небрежно спросил Харальд, «мне всегда хотелось знать: эти истории правдивы?»

«Истории?», спросил король. «Какие истории?»

«О нем и матери, конечно. Говорят, он любил ее. Говорят также…»

Король Джон замахнулся, чтобы дать Харальду пощечину, потом медленно опустил руку. Харальд не дрогнул, но смотрел настороженно и внимательно.

Король тихо вздохнул.

«Харальд…»

«Да, отец.»

"У тебя задатки хорошего короля, Харальд. Ты знаешь, что такое политика, интриги, закон. Ты даже разбираешься в бумагах, что всегда было выше моих сил. Но чтобы люди поддерживали тебя, нужно нечто большее. О, в тебе достаточно очарования, когда тебе оно нужно, однако… Я не знаю, к чему по-настоящему лежит твое сердце, и сомневаюсь даже, есть ли оно у тебя вообще. Иногда мне тревожно за тебя, парень. Ты мой сын. Моя кровь и плоть.

И все-таки, клянусь, ты для меня сейчас более чужой, чем в тот день, когда родился."

«Я таков, каким ты меня сделал», сказал Харальд и удивился, почему его отец вздрогнул от этих слов.



* * *



Главные конюшни на дальней стороне двора были темны и покинуты. Двери стояли нараспашку, лошади и грумы исчезли. Внутри конюшен единственный фонарь лил золотистый свет на стойло, где Руперт седлал единорога. Повсюду вокруг слабые звуки странно громко звучали в тишине и казалось, что эхо шепчет вечно. Стылый воздух густел запахами грязи, сена и конского навоза.

Руперт подумал, что опустевшие конюшни должны бы тревожить его, но не тревожат. Вообще говоря, ему нравится тишина. Хорошо спрятаться от всего и всех, пусть даже ненадолго. За дверями конюшен мерный гул голосов вздымался и падал, словно неясный дальний прибой на морском берегу: что-то весьма далекое, чтобы иметь к нему какое-то отношение.

Руперт поудобнее пристроил седло, потом занялся многочисленными постромками сбруи.
назад вперед | первая -100 -10 +10 последняя | полностью

~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
~
Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях!
Если вы не хотите, чтобы какая-либо книга присутствовала на сайте, свяжитесь со мной.